Рудольф М. Лёвенштайн, 1951

В данной статье я ограничусь обзором того, как аналитики дают интерпре­тации, бегло упоминая о хорошо известных фактах (Fenichel 1941) и делая акцент на тех проблемах, которые еще не сформулированы как следует и дол­жны стать предметом дальнейших исследований. Мне хотелось бы начать с обсуждения места интерпретации в аналитической технике с точки зрения тех динамических изменений, которые мы называем инсайтом (Freud 1912,1920) и которые возникают у пациента под влиянием интерпретаций.

Прежде всего мне хотелось бы подчеркнуть, что интерпретации не явля­ются единственным результатом вмешательств аналитика. Некоторые вмеша­тельства аналитика создают возможности для достижения желательного ди­намического эффекта при помощи интерпретаций, другие вмешательства создают условия, без которых была бы невозможна аналитическая процедура. В числе необходимых процедур находятся процедуры, которые заставляют пациента выполнять основное правило (Freud 1905,1909), цель которого состо­ит в снятии барьера или цензуры, обычно существующих между сознательны­ми и предсознательными процессами. Это в свою очередь косвенно ведет к устранению барьера между предсознательными и бессознательными явления­ми (Freud 1915а); иными словами, ассоциирования пациента попадают глав­ным образом под влияние первичного процесса (Freud 1915b). Верность паци­ента основному правилу обеспечивается, помимо всего прочего, его положением лежа (Freud 1913) во время анализа (по крайней мере в большинстве случаев). Как мы знаем, это положение противопоказано при анализе детей (Freud, А. 1946), в некоторых случаях при анализе подростков, а также при лечении боль­ных шизофренией (Fedem 1943) и в некоторых пограничных случаях (Stem 1938). Опыт показывает, что в этих случаях лежачее положение является не­удобным и вредным. Из этого можно сделать вывод, что оно имеет позитив­ную динамическую функцию и используется не только для удобства аналити­ка. Бесспорно, что положение лежа, как сказал Эрнст Крис, повышает долю проекций по сравнению с перцепциями объектов. Кроме того, оно создает для пациента ситуацию, когда внимание и проверка реальности переходят из внеш­него мира (аналитика) во внутренние переживания пациента. Тем не менее предпосылкой аналитического лечения является некоторый баланс между про­веркой внутренней и внешней реальности, при котором пациент сохраняет спо­собность к тому, что мы предлагаем назвать «дифференцирующей проверкой реальности».

¹ Дело в том, что усиление бесконфликтной сферы Эго происходит главным образом под влиянием интерпретаций.

Отвлечение проверки реальности от внешних объектов создает предпосылки для смещения на аналитика прошлых реакций, приводящих к появлению трансферентных феноменов, в то время как повышенное внимание и про­верка реальности сосредоточились, по крайней мере, в большинстве случаев, на внутренних полезных для пациента переживаниях — потоке ассоциаций и достижении инсайта.

Известно, что в некоторых случаях и в некоторые моменты анализа, когда смещение и проекционные процессы преобладают над перцепциями объектов, а уход от реальности приобретает слишком серьезный характер, некоторые аналитики усаживают пациента в целях конфронтации его с реальностью. Там, где по каким-либо причинам имеет место слишком слабая или слишком сильная подвижность смещений подобного рода, управление переносом становится труд­ным или вообще невозможным. Таким образом, обычная аналитическая проце­дура будет наиболее эффективной при оптимальном количестве условий. Любое из этих условий может стать препятствием для анализа или вызвать изменение в технике. Это лишь один из примеров того хорошо известного факта, что возможность применения аналитической техники зависит от состо­яния инстинктивных влечений, а также от состояния Это пациента (Freud, S. 1916/1917; Freud, А. 1942).

Помимо интерпретации существует множество других методов вмешатель­ства аналитика, которые вызывают поток ассоциаций и подготавливают Это пациента к приему интерпретаций. Некоторые из этих вмешательств подпада­ют под правило абстиненции (Freud 1925), другие создают так называемую ана­литическую атмосферу. К последним относится, например, благожелательное понимание или объективность аналитика. Можно сказать, что подобные вме­шательства способствуют усилению бесконфликтной сферы Эго (Hartmann 1939)¹. Они уменьшают силу защитных механизмов, которые Эго пациента использует для защиты от влечений или их производных при патогенных кон­фликтах, а также способствуют возникновению переноса².

В числе других видов вмешательства можно назвать объяснение аналити­ком процедуры; вопросы, касающиеся реальности, в которой оказался пациент, или молчание аналитика, которое, как известно, не только стимулирует поток ассоциаций, но и оказывает иногда важное динамическое влияние на пациента. Аналитики применяют также Целый ряд молчаливых вмешательств, кото­рые могут привести к различным последствиям. В результате реальность ана­литической ситуации и общая позиция психоаналитика стимулируют потреб­ность пациента в снятии тяжкого груза со своей совести и в вербальном выражении всех своих потребностей и влечений, а также препятствуют акту­альному удовлетворению агрессивного, сексуального поведения и самобичева­ния в процессе анализа.

Некоторые аналитики в последнее время пытаются сделать процедуру ана­лиза короче и упростить ее, ограничиваясь главным образом динамическими изменениями, возникшими в результате вмешательств, и сводя к минимуму использование интерпретаций. Они полагают, что, если аналитик в некоторых психологических ситуациях ведет себя совсем не так, как вел себя в прошлой жизни пациента важный для него человек, то в этом случае можно достигнуть каких-то терапевтических результатов. В этом заключается недооценка специ­фики психоанализа, то есть недооценка динамических изменений, созданных инсайтом, возникающим в свою очередь под влиянием интерпретаций. Неко­торые ограниченные динамические изменения могут произойти независимо от инсайта, а ограниченного инсайта можно достигнуть без применения интер­претации, или вообще не прибегая к анализу. В процессе анализа можно дос­тигнуть инсайта уже при откровенном разговоре с пациентом. Если же паци­ент будет лишь осуществлять ассоциирование, и ему не будут давать интерпретации, то процесс достижения инсайта будет носить ограниченный характер.

Что же служит основным признаком интерпретации, и чем она отличается от других вмешательств? В психоанализе под этим термином имеют в виду объяснения аналитика, которые способствуют расширению знаний пациента о самом себе. Подобное знание создается аналитиком из элементов, содержа­щихся и выражаемых в мыслях, чувствах, словах и поведении пациента. Я говорю об этом в столь общих чертах, потому что считаю, что определение интерпретации не должно носить жесткий характер.

Среди вмешательств имеется много таких, которые можно назвать под­готовкой к интерпретации. В начале анализа пациент часто описывает неко­торые события, которые удивляют аналитика несомненным сходством меж­ду собой. Задача аналитика в данном случае состоит в том, чтобы показать пациенту, что все эти события его жизни имеют что-то общее друг с другом. Следующий шаг заключается в том, чтобы показать пациенту, что во всех этих ситуациях он вел себя одинаково. Третьим шагом может стать демонст­рация того, что подобное поведение проявлялось в обстоятельствах, содер­жавших в себе элемент конкуренции, где ожидалось соперничество. Затем, на следующем этапе анализа, нужно показать пациенту, что в этих ситуаци­ях соперничество не существует бессознательно, а заменяется другим типом поведения, таким, как уклонение от соперничества. На последующем этапе анализа обнаруживается, что подобное поведение пациента связано с некото­рыми критическими ситуациями в его жизни, в которых присутствуют реак­ции и тенденции, например, те, которые мы объединяем под общим названи­ем «эдипов комплекс». В процессе анализа число циклов интерпретаций увеличивается, и лишь на поздних стадиях лечения интерпретация приобре­тает законченный характер, охватывая происхождение элементов Эго и про­изводных Ид. Общепринятого мнения по поводу того, где в серии вмеша­тельств заканчивается подготовка к интерпретации и где начинается сама интерпретация, не существует, однако разногласия в данном случае имеют небольшое значение по сравнению с признанием того факта, что интерпрета­ция начинается после подготовки к ней.

Существуют условия, которым должна подчиняться интерпретация в це­лях достижения инсайта. Давая интерпретации, следует учитывать динамичес­кие, экономические и структурные подходы (Fenichel 1941; Glover 1931). Мне хотелось бы создать более подробную классификацию этих условий, которая одновременно внесла бы большую ясность в роль Эго-психологии в психоана­литической технике.

Интерпретации опираются на индивидуальные переживания человека. Их цель заключается в расширении сознательного представления индивида о са­мом себе, поэтому они взаимодействуют с психологическими реалиями инди­вида. Психоаналитические интерпретации приводят пациента к инсайту более общего уровня, чем тот, который дает ему чистая интроспекция, однако он носит менее абстрактный характер, чем научные формулировки. Например, интерпретации во время психоаналитического лечения ставят своей целью раскрыть не эдипов комплекс, а специфические индивидуальные пережива­ния, лежащие в основе проявлений эдипова комплекса человека.

Интерпретации различаются по их расстоянию от поверхности. Материал, сообщаемый пациентом, может продвинуться от поверхности в так называе­мую глубину, и для аналитика очень важно сделать так, чтобы его интерпрета­ции соответствовали степени удаленности материала от поверхности (Freud 1912а). Оптимальное расстояние интерпретации от поверхности может озна­чать следующее: (а) расстояние до известного (убежденность в том, что интер­претация помимо неизвестных пациенту элементов, которые она сообщает ему, должна включать в себя элементы, известные пациенту); (б) расстояние до на­стоящего (существуют интерпретации, которые касаются текущих событий, и интерпретации, которые касаются прошлого пациента).

Можно подумать, что попытки найти среди бесчисленных воспоминаний человеческой жизни актуальные воспоминания, обладающие лечебным эф­фектом, сравнимы с поиском иголки в стоге сена. К счастью, в действительно­сти поиск актуальных вытесненных воспоминаний можно сравнить с поиском намагниченной иголки среди железных опилок. В психоанализе последним соответствуют ассоциации пациента, которые находятся под специфическим влиянием патогенных событий его прошлого. В этом отношении можно ска­зать, что прошлое пациента содержится в его настоящем.

Рассказывают, что Ференци однажды дал следующий совет: когда пациент говорит о настоящем, аналитик должен говорить о его прошлом, и наоборот. Очевидно, он при этом имел в виду, что цель анализа заключается в раскры­тии отношения настоящего пациента к его прошлому. Данная рекомендация означает, что в аналитической терапии интерпретации должны обеспечить двустороннюю связь настоящего с прошлым. Следовательно, они соединяют прошлое с настоящим, и хорошо известно, что это является одной из причин большой эффективности интерпретаций переноса. Перенос, несомненно, вновь делает прошлое актуальным.

Другая характерная особенность интерпретации заключается в оптималь­ном расстоянии от нынешних интересов. Известно, что интерпретация будет невозможна до тех пор, пока пациент переполнен эмоциональными реакция­ми. Реакции пациента можно интерпретировать лишь в том случае, если они находятся на некотором расстоянии от эмоций, вызванных интерпретируемы­ми событиями: например, реакции сильной тоски по этой причине не подле­жат интерпретации. Если же нынешняя ситуация слишком далека от опреде­ленных конфликтов, их интерпретация едва ли будет иметь какое-нибудь значение. В качестве примера можно сослаться на то, что говорил Фрейд о невозможности анализа скрытых конфликтов (Freud 1937b).

Расстояние также означает степень доступности данной интерпретации для пациента, о чем мы уже немного говорили выше. К сказанному раньше следу­ет добавить, что эта доступность может основываться и на других факторах, например на степени развития процесса анализа или на так называемой степе­ни «глубины» интерпретации.

Следует различать и то, на что направлена интерпретация: (а) на сопротив­ления или исторический материал; (б) на явления Эго или на производные Ид; (в) на перенос или на материал, который не направлен на аналитика.

Мы знаем, что очень полезно давать интерпретации в определенной после­довательности, иными словами, существует иерархия интерпретаций. В нее входят подготовка к интерпретации, правила анализа сопротивлений произ­водным Ид или защит от производных Ид, а также выбор между интерпрета­циями переноса и той частью материала, которая не входит во взаимоотноше­ния пациента с аналитиком (Freud 1912а, 1915с).

Два остальных правила последовательности интерпретации состоят в сле­дующем: во-первых, недопущение анализа важного невротического симптома в самом начале; во-вторых, совет, данный Анной Фрейд (Freud, А. 1942), зак­лючающийся — в противоположность рекомендации, данной Вильгельмом Райхом (Reich 1945), — в том, что анализ подвижных защитных черт нужно начи­нать до анализа ригидных невротических защит характера.

Уже неоднократно говорилось о том, что анализ проникает в слои психики постепенно в соответствии со структурой личности в направлении, противопо­ложном их хронологическому порядку. Недавно Хайнц Гартманн заявил, что это вряд ли вообще имеет место. Структурный подход к пониманию личности совершенно ясно говорит о том, что хорошо известные этапы развития инстин­ктов и развития Эго в течение жизни индивида пересекаются и смешиваются друг с другом. Гартманн также подчеркнул тот факт, что в аналитическом процессе происходит их дальнейшее смешение друг с другом, поэтому анали­тический процесс не является зеркальным отражением психологического он­тогенеза (Hartmann 1939).

В связи с этим следует вспомнить об одном хорошо известном факте — о том, что очень часто правильные интерпретации долгое время не дают никакого эффекта (к примеру, лечению не поддаются некоторые пациенты, которые, по их собственной оценке, «недоплачивают» аналитику). Несмотря на то, что гонорары за лечение сами по себе, естественно, не имеют никакого терапевти­ческого значения, бессознательное использование некоторыми пациентами подобных факторов может привести к появлению у них сопротивления наибо­лее правильным интерпретациям. Мы знаем, что некоторые вмешательства и интерпретации обладают особой эффективностью по причине явления, кото­рое Крис назвал их «позиционной ценностью». Фрейд сравнивал их с битвами за деревню или высоту, которые в мирное время имели в жизни нации неболь­шое значение, но от которых в военное время зависит судьба всей страны (Freud 1920). Продолжая сравнение Фрейда, можно сказать, что одни интерпретации обладают тактической ценностью, а другие имеют стратегическое значение. Подобные рассуждения могут дать ключ к пониманию причины успешных результатов относительно коротких периодов аналитического лечения и пси­хотерапевтических методов талантливых терапевтов.

Последовательность или иерархия интерпретаций тесно связана с другим важным моментом — временем. Сюда можно отнести проблемы преждевременных интерпретаций или преждевременных глубоких интерпретаций, кото­рые порождают упорное сопротивление. Все это можно сравнить с сопротив­ляемостью некоторых микроорганизмов, возникшей в результате неправиль­ного употребления некоторых лекарств. Мы не можем в настоящее время дать исчерпывающие объяснения по этому поводу, однако мы можем предполо­жить, что эти явления связаны с использованием Эго процесса интеллектуали­зации в качестве особой формы защиты (Freud 1920). Интерпретация, данная в подходящий момент, не будет ни преждевременной, ни запоздавшей. Очень важно не откладывать анализ сопротивлений, переноса или проблем, связан­ных с текущими ситуациями. К этой проблеме относятся также повторение интерпретаций и процесс проработки (Freud 1914).

Для описания важности правильного выбора времени для интерпретации Фрейд использовал слово «такт» (Freud 1926). Мы можем добавить, что анали­тический такт (который не следует путать с социальной тактичностью) являет­ся важным не только для правильного выбора времени, когда следует или не следует давать интерпретацию, но играет важную роль в технике и по другим причинам. Данное слово, используемое за недостатком более точного поня­тия, можно приблизительно определить как интуитивную оценку проблем пациента, которая приводит аналитика к выбору из многих возможных интер­претаций и вмешательств единственного средства, являющегося целесообраз­ным в данный момент. Следовательно, такт требует также оценки оптималь­ного удовлетворения или оптимальной фрустрации при интерпретации — оценку «дозировки» интерпретации. Вот пример исключительной бестактности, кото­рый один пациент сообщил о своем бывшем аналитике. Однажды этот паци­ент увидел сигару аналитика, спокойно догорающую на полу. Пациент кашля­нул, чтобы разбудить аналитика. На высказывание пациента о том, что аналитик спал, последний ответил: «Вам всегда хочется чьего-то внимания». В отноше­нии пациента это была чистая правда, однако в тот момент выражение этого факта не могло оказать благоприятного влияния (Loewenstein 1930/31) (преж­де всего потому, что пациент в любом случае должен оставаться объектом внимания со стороны своего аналитика, а также по той причине, что аналитик неправильно использовал свое правильное наблюдение для того, чтобы загла­дить свою вину перед пациентом). Если бы он сделал свое замечание в друг время, это увеличило бы вероятность достижения пациентом инсайта.

Известно, что динамический эффект интерпретации в значительной мере определяется ее словарным составом. В частности, очень важно избегать пси­хоаналитической и теоретической терминологии, а также использовать выра­жения, характерные для личного опыта пациента. Интерпретации должны носить специфический и конкретный характер, а также соответствовать ситуации, в которой оказался индивид.

Анализ пациентки, страдающей компульсивным неврозом, потребовал интерпретации важности некоторых ее новых симптомов. При этом я вы­нужден был прибегнуть к терминам, которые, судя по ее симптомам, отсут­ствовали в ограниченном языке ее навязчивых мыслей. Я предложил интер­претацию, на которую она ответила следующим образом: «Это почти правильно, но не до конца». Немного изменив свои слова так, чтобы они соответствовали ее собственным мыслям, мне удалось дать правильную ин­терпретацию. После этого у нее произошла видимая вазомоторная реакция, она засмеялась и радостно согласилась со мной, ответив: «Это так». В подобных случаях симптомы могут временно исчезнуть. Другой пациент как-то отреагировал на мою интерпретацию следующим образом: «Вы находитесь лишь на волосок от правды».

На важности слов, из которых состоит интерпретация, основаны два тех­нических правила. Во-первых, аналитик должен избегать использования тех же защитных механизмов, что и его пациент, например, избегать иронии при общении с пациентом, использующим иронию в качестве защиты. Во-вторых, интерпретации достигают цели в том случае, когда в их словарном составе в явной форме или имплицитно содержатся слова, обозначающие время, такие, как «сейчас», «раньше», «в возрасте», «после того что произошло» и др. Подоб­ные интерпретации будут носить генетический характер, осуществляя двусто­роннюю связь между прошлым и настоящим пациента. Большое значение пра­вильных слов в интерпретации объясняется тем, что невроз, его симптомы и патогенные конфликты представляют собой динамические, а не статические явления, то есть явления, которые изменяют жизнь пациента. Функция интер­претации заключается в словесном выражении скрытых конфликтов, лежа­щих в основе симптомов пациента; следовательно, ее нужно приспособить к специфическим взаимоотношениям, существующим в данный момент между Эго и производными Ид.

Женатый пациент в течение нескольких сеансов говорил о своей сексуаль­ной привлекательности для некоторых женщин и упомянул о том, что пытал­ся бороться с этим. Вслед за этим он ясно выразил желание, чтобы его полю­бил аналитик. Я интерпретировал эту потребность в мужской любви как желание иметь защиту от искушений со стороны женщин. При этом нужно было указать не только на колебания между гетеросексуальными и гомосексу­альными тенденциями — необходимо было, чтобы в интерпретации говори­лось и о структурном конфликте пациента.

Фрейд называл некоторые интерпретации «реконструкциями» (Freud 1937а). Аналитик делает вывод о существовании важных событий в прошлой жизни пациента на основании истории его жизни, ассоциаций, снов и т.д. Помимо реконструкций подобного рода аналитик иногда прибегает к реконструкциям иного типа, и мне хотелось бы привести здесь примеры таких реконструкций.

Гартманн рассказывал мне об одном пациенте, которого ранее анализиро­вал Фрейд. Когда пациент вспомнил, что в подростковом возрасте ему однажды приснилось, что он имеет сексуальный контакт одновременно со своей ма­терью и со своей сестрой, Фрейд ответил, что это сновидение инцестуозного характера говорит о том, что он, вероятно, был сильно влюблен в какую-то девушку.

Пациент, который был знаком с психоанализом, неоднократно жаловался в начале лечения на то, что поведение его жены кастрирует его. Я предполо­жил, что на самом деле он хочет этим сказать, что сомневается в любви жены к нему. Несмотря на то, что его замечания о кастрирующих последствиях ее поведения могли быть генетически правильными, в этой интерпретации было важным показать ему актуальную психическую реальность — перейти с регрес­сивного уровня на уровень, более близкий к поверхности. Мне хотелось бы назвать подобные интерпретации «реконструкцией вверх“ в историческом и структурном плане. Они нужны при наличии регрессивного материала, и их целью является реконструкция относительно нового патогенного конфликта, откуда берет свое начало регрессия.

Иногда очень важно реконструировать какой-то отдельный момент, как, например, забытое эмоциональное состояние, в результате которого защита от патогенного конфликта сменилась регрессией и образованием симптомов.

Вот один из случаев, описанный миссис Борнстейн (Bomstein 1949). В нем говорится о маленьком мальчике, у которого после рождения младшего брата возникло фобическое состояние. Во время анализа фантазии мальчика сосре­доточились на представлениях об одиноком мальчике, сидящем в уничтожен­ной пожаром больнице, в которой сгорели все малыши и большинство мате­рей. Из многих возможных интерпретаций миссис Борнстейн выбрала следующую: мальчик был сильно опечален, когда его мать легла в больницу, в которой она родила его брата.

Еще одним примером подобного рода является случай талантливого, обра­зованного человека, которому было присуще презрительное амбивалентное отношение к мужчинам, особенно к своему отцу и отцам других людей. Все ожидали начала войны (дело было во Франции в 1939 году), и я проинформи­ровал своего пациента о том, что в случае войны я буду вынужден прервать его лечение, так как пойду на военную службу. Он не подлежал мобилизации в то время. Его отчужденное отношение к политической ситуации продолжалось, он не проявлял какой-либо эмоциональной реакции по этому поводу, а его враждебное отношение ко мне приобрело более подозрительный характер. Пациент яростно защищался от реакций на эмоции других людей. Однажды он неожиданно вспомнил, что во время Первой мировой войны, когда его отец служил во французской армии, он часами сравнивал статистические данные армий, флотов и военно-воздушных сил воюющих стран. Было ясно, что эта статистика стала у него магической защитой от бессознательных стремлений к смерти, но главным образом она выражала желание, чтобы его отец остался жив и вернулся с победой. Моя интерпретация свелась лишь к тому, что его мысли говорили о его патриотическом настрое во время Первой мировой вой­ны. Функция и цель данной интерпретации заключались в переводе в сознание яростно отвергаемых эмоций и позитивных чувств по отношению к своему отцу и по отношению к аналитику, который, как и его отец, должен был поки­нуть его и уйти в армию.

Ценность этого особого вида интерпретации объясняется тем, что эмоция участвует как в развитии Эго, так и в развитии производных Ид. Тем самым она обеспечивает доступ к путям в обоих направлениях.

Обзор интервенций и интерпретаций невозможно закончить, не отметив того факта, что их нельзя изучать в отрыве от реакций на них пациента. Дина­мический эффект инсайта, возникший под влиянием интерпретаций, проявля­ется у пациента в активном психическом процессе. Интерпретации открывают материал либо в форме сопротивления, либо в форме дополнительных дета­лей, воспоминаний, потока ассоциаций, информации, различных изменений силы и типа симптомов и т.д., и при этом производят динамический эффект. Терапевтические результаты аналитических интерпретаций выражаются не только в субъективных и объективных изменениях у пациента, но также и в вербальных проявлениях (например, в вербальных проявлениях ранее вытес­ненных воспоминаний).

Заслуживает внимания систематическое изучение реакций пациентов на интерпретации, которые могут помочь аналитикам осуществлять последую­щие вмешательства и интерпретации. Изучение подобных реакций обогатит знания аналитиков о пациенте для проведения интерпретаций по мере даль­нейшего развития анализа.

Неоднократно обсуждался вопрос о том, что способствует достижению лечебного эффекта — воспоминание о забытых событиях или работа по пре­одолению сопротивлений. Мнения, изложенные в данной статье, представля­ют собой попытку синтеза этих точек зрения. В ней проводится мысль о том, что в процессе анализа терапевтическая работа оказывает свое влияние благо­даря психическому процессу, каждая часть которого (преодоление сопротив­лений, проработка, воспоминания о вытесненном материале и его повторное переживание, а также влияние аналитических реконструкций) занимает соот­ветствующее ей место. Части этого процесса представляют собой этапы про­цесса разрешения патогенных конфликтов.

Мне хотелось бы сказать еще несколько слов об особенностях интерпрета­ций и влиянии этих особенностей. Они объясняются важностью речи для психо­аналитического лечения, этого специфического вида межличностных взаимоот­ношений. Нунберг внес верное дополнение во фрейдовское определение лечебного эффекта, достигаемого посредством трансформации бессознатель­ного в сознательное, подчеркнув большое значение вербализации для аналити­ческой терапии (Nunberg 1948). Лучше всего это можно проиллюстрировать на примере отыгрывания: мы знаем, что в ходе него терапевтические изменения могут быть достигнуты лишь в том случае, когда тенденция, удовлетворяемая посредством отыгрывания, вначале сдерживается, а затем выражается вербально. Лишь в этом случае ее мотивация может трансформироваться в инсайт. Если высказывания аналитика имеют достаточно необычную, я бы даже сказал уникальную, функцию создания динамических изменений у пациента посред­ством сообщения ему новых аспектов его собственной психической реальности, то в высказываниях пациента, его коммуникации с аналитиком в дополнение к самой мысли содержится эмоциональная разрядка. Помимо этого, они способ­ствуют достижению инсайта в случаях, когда отыгрывания для его достижения недостаточно. Они представляют собой социальные акты, связанные между со­бой ради индивида. Разве не говорят, что непроизнесенные слова являются на­шими рабами, а произнесенные слова порабощают нас? В таком случае слова являются лишь орудием функций Супер-Эго. Произнесенные слова становятся социальной реальностью; вербализированные мысли и эмоции пациента ведут к его социализации. В отличие от отдельной мысли или мечты, сказанные слова становятся объектами, созданными речевым актом. На важность объективиза­ции для достижения терапевтической эффективности анализа обратил внима­ние Гартманн. Фрейд говорил, что мысль представляет собой пробное действие. О речи можно сказать, что она является заменой действия. Занимая промежу­точное положение между эмоциональным выражением и действием в качестве составной части обоих, она является необходимым условием появления динами­ческих изменений, которые возникают в ходе психоаналитического лечения.

БИБЛИОГРАФИЯ

Bornstein, В. The Analysis of a Phobic Child. In: The Psychoanalytic Study of the Child, Vol. 1ЦДV, New York: International Universities Press, 1949.

Federn, P. Psychoanalysis of Psychosis. Part I: Errors and How to Avoid Them. Psychiatric Quarterly, XVII, pp. 3-19,1943.

Антология современного психоанализа: Fenichel, О. Problems of Psychoanalytic Technique Albany. The Psychoanalytic Quarterly, Inc., 1941.

Freud, A. The Psychoanalytic Treatment of Children. London: Imago Publishing Co., Ltd., 1946.

The Ego and the Mechanisms of Defense. London: Hogarth Press, 1942.

Freud S., The Interpretation of Dreams (1900). London: George Allen & Unwin, Ltd., 1922.

Fragment of a Case of Hysteria (1905). Coll. Papers Ш.

Notes Upon a Case of Obsessional Neurosis (1909). Coll. Papers Ш.

Papers on Technique. The Dynamics ofTransference (1912a). Coll. Papers П Chap. XXVUI

Papers on Technique. Recommendations for Physi­cians on the Psychoanalytic Method of Treatment (1912b). Coll. Papers II Chap. XXIX

Further Recommendations in the Technique of Psychoanalysis. On Beginning the Treatment The Question of the First Communications. The Dyna­mics of the Cure (1913). Coll. Papers П Chap. XXXI.

Further Recommendations in the Technique of Psychoanalysis. Recollection, Repetition and Working Through (1914). Coll. Papers П Chap. ХХХП.

Papers on Metapsychology. The Unconscious (1915a). Coll. Papers IV Chap. VI.

Metapsyetiological Supplement to the Theory of Dreams (1915b). Coll. Papers IV Chap. VII.

Further Recommendations in the Technique of Psychoanalysis. Observations on Transference-Love (1915c). Coll. Papers II Chap. XXXIII.

General Introduction to Psychoanalysis. New York: Boni & Liveright, 1920.

Turnings in the Ways of Psychoanalytic Therapy (1925). Coll. Papers П Chap. XXXIV.

The Question of Lay Analysis (1926). New York: W. W. Norton & Co., Inc., 1949.

Constructions in Analysis (1937a). Coll. Papers V Chap. XXXI.

Analysis Terminable and Interminable (1937b). Int. J. Psa,. XVIII, p. 373.

Glover, E. The Therapeutic Effect of Inexact Interpreubon. InL J. Psa., ХП, 1991.

Hartmann, H. Ich-Psychologie und Anpassungs-problem. Int. Ztschr. f. Psa., XXIV, Parts 1/2, 1939.

Technical Implications of Ego Psychology. The

Psychoanalytic Quarterly, XX, 1951.

Kris, E. Ego Psychology and Interpretation in Psy­choanalytic Therapy. The Psychoanalytic Quarterly,

XX, 1951.

Loewensttjn, R. ML Remarques sur le tact dans la technique psychanalytique. Revue Francaise 4»

Psychanalyse, IV, pp. 1930-31, pp. 266-275. Nunberg, H. Practice and Theory of Psychoanalysis. New York: Nervous and Mental Disease Mono­graphs. 1948.

Reich, W. Character Analysis. New York: Org one Institute Press, 1945.

Stern, A. Psychoanalytic Investigation of and Therapy in the Borderline Group of Neuroses. The Psycho­analytic Quarterly, VII, pp. 467-489,1938.